Михаил Тульский, "Политическая аналитика" (tulskiy) wrote,
Михаил Тульский, "Политическая аналитика"
tulskiy

Categories:

Причины раскола мусульманских организаций России - начало

Источник: журнал "Центральная Азия и Кавказ"
Дата выпуска: 01.07.2004
Номер выпуска: 4
Заглавие: ПРИЧИНЫ РАСКОЛА МУСУЛЬМАНСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ РОССИИ

Михаил ТУЛЬСКИЙ

Либерализация мусульманской жизни и подготовка раскола

В советские времена на современной территории РФ было два духовных управления мусульман (ДУМ): ДУМ европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС) с центром в Уфе и ДУМ Северного Кавказа (ДУМ СК) с центром в Махачкале. Первое возглавлял муфтий Талгат Таджуддин, избранный на этот пост 19 июня 1980 года, второе — Махмуд Геккиев.

В мае — октябре 1989 года в ДУМ СК был смещен сначала балкарец Геккиев, а затем и выбранные временно исполнявшие обязанности муфтия кумык Магомед-Мухтар Бабатов и даргинец Абдулла Алигаджиев. Следующим ВРИО стал даргинец Ахмед Магомедов, из подчинения которому к декабрю 1989 года вышли казый Карачаево-Черкессии Исмаил Бердиев, Чечено-Ингушетии Шахид Газабаев и Кабардино-Балкарии Шафиг Пшихачев.

События на Северном Кавказе давали вполне определенный пример татарским мусульманам. В мае 1990 года на пленуме ДУМЕС, по воспоминаниям Нафигуллы Аширова (бывшего в то время управляющим делами этой организации), Габдулла Галиуллин, Мукаддас Бибарсов и Умар Идрисов выступили за создание в регионах автономных от Уфы мухтасибатов. Таджуддин не поддержал эти предложения. 6—8 июня 1990 года на Пятом съезде ДУМЕС подавляющее большинство из 700 делегатов отзывалось о Таджуддине не только положительно, а восторженно, в результате съезд без колебаний переизбрал его муфтием, даже присвоив ему высокое духовное звание шейх-уль-ислам. Габдулла Галиуллин пытался поднять вопрос о мухтасибатах, но Аширов его осадил, сказав, что не время этот вопрос здесь поднимать. "Из-за этого у нас с ним даже некоторое время был конфликт личного характера", — вспоминает Аширов. Сразу после съезда в уфимской гостинице собирались группы имамов по 3—6 человек, говорили, что "съезд прошел формально, никаких изменений не внес, никакие проблемы не вскрыты". Не сумев побороть внутреннюю оппозицию, Таджуддин согласился с некоторыми ее требованиями: 15 января 1991 года на заседании президиума в Уфе "для повышения эффективности управления общинами" все-таки было принято решение об образовании 25 мухтасибатов. Однако это лишь подогрело желание оппозиции бороться до победного конца.

Среди причин трений между Таджуддином и региональными лидерами можно отметить и финансовые средства, которые потекли в РФ в результате либерализации деятельности иностранных исламских фондов. Так, в январе 1991 года заведующий международным отделом этой организации Рашид Гильманов признал, что "ДУМЕС имеет международные связи с 45 странами мира. Наиболее тесные контакты установлены с Лигой исламского мира, при содействии которой советские мусульмане получили в дар от короля Саудовской Аравии 1 млн экземпляров Корана, и с Всемирным исламским конгрессом с центром в Карачи (Пакистан), начаты переговоры с Исламским банком развития (ИБР). Мы активно обмениваемся делегациями с Министерством вакуфов и исламских дел Кувейта".

По приглашению ДУМЕС, 29 декабря 1990 года по 1 января 1991 года в Казани находилась делегация объединенной миссии саудовских отделений ИБР и комитета "Хаят аль-Игаса аль-Исламийя аль-Алямийя" ("Международная исламская организация спасения"), которую возглавлял член совета ИБР в Турции Коркут Озал, брат президента этой страны. Он заявил, что банк мог бы напрямую вкладывать средства в экономику Татарстана и помочь в строительстве новой мечети в Казани, медресе в Казани и Зеленодольске, а также в реставрации действующей мечети.

В 1991 году Объединенные Арабские Эмираты выделили ДУМЕС 250 тыс. долл., которые, однако, по словам Таджуддина, были заморожены в обанкротившемся Внешэкономбанке СССР. 4 января 1992 года Таджуддин заключил договор с ИБР о предоставлении ДУМЕС 1 414 тыс. долл. на строительство трех мечетей — в Татарстане, Башкирии и Москве, шести центров по изучению Корана, а также о переводе татарской и башкирской письменностей на арабскую графику (!). (К сентябрю 1992 года было перечислено 410 тыс. долл., остальные так и не получены.) В феврале 1992 года правительство Туниса решило выделить для мусульман СНГ, в том числе и РФ, 33 стипендии в Исламском университете Аз-Зейтуна. На праздновании открытия мечети "Тауба" (Покаяние) в Набережных Челнах (июль 1992 г.) делегация Кувейта пожертвовала ДУМЕС 140 тыс. долл.

Еще раньше, 15 мая 1992 года в московской гостинице "Метрополь" состоялся прием по случаю открытия посольства Саудовской Аравии в РФ, где Таджуддин заявил: "С Саудовской Аравией, пользующейся огромным авторитетом во всем мусульманском мире, мы и раньше поддерживали отношения. Теперь постоянные контакты будут расширены. Саудовская Аравия способна оказать неоценимое содействие правоверным в России, как и в других государствах бывшего СССР, в возрождении исламской духовности, культурных традиций, восстановлении мусульманских храмов, посещении святых мест". А посол Саудовской Аравии Абдель Азиз аль-Ходжа заявил: "В Москве мы намерены содействовать возведению крупного комплекса с мечетью, помещениями для ритуальных процедур, библиотекой, аудиториями для преподавания ислама и арабского языка". Как обещал в то время король этой страны Фахд ибн Абдель Азиз, в мусульманские регионы бывшего СССР пойдут инвестиции и благотворительная помощь, которая "не будет оговариваться никакими условиями".

В мае — июне 1992 года на деньги саудовского фонда "Ибрагим бин Абдулазиз аль-Ибрагим" в мечетях Москвы, Уфы и других городов каждому малоимущему бесплатно выделяли по 5 кг муки, 2 кг риса и 1 кг растительного масла. В Московской соборной мечети продуктовые наборы "получило свыше 6 тыс. человек", хотя даже на Рамадан- и Курбан-байрам туда приходило 2—3 тыс. человек (не только неимущих).

Часть денег из Саудовской Аравии и других стран поступала "черным налом": "Я лично писал расписку (Талгат сперва ее написал, а потом сказал мне переписать) о том, что в 1992 году Таджуддин получил 200—250 тыс. долл. от Генерального секретаря Лиги исламского мира Омара Насыра. Заключен договор на строительство мечети "Кул-Шариф" в Казани и соборной мечети в Уфе, взносы на эти цели привезли наличными, естественно, эти мечети так и не были построены. Потом он эти деньги отдал на раскрутку московским бизнесменам — часть из них Талгат не смог вернуть, его фактически "кинули". Часть денег была использована на строительство 5—6 коттеджей под Уфой: себе, сыну Мухаммаду, зятю Наилю из Ульяновска (женатого на Зульфие, второй дочери Таджуддина), своему водителю Марату", — вспоминает Н. Аширов.

В отличие от Таджуддина, его будущему оппоненту Габдулле Галиуллину не удалось без проблем присвоить благотворительную помощь: в 1991 году против него возбудили уголовное дело (не дошедшее до суда) по факту исчезновения со склада мечети "Марджани" партии одноразовых шприцев — гуманитарной помощи из Саудовской Аравии.

Можно себе представить чувства раскольников, видевших, как Таджуддин бесконтрольно (и без их участия) тратит огромные деньги. А 28 мая 1992 года в руководстве ДУМЕС произошел первый открытый политический конфликт: Таджуддин обратился к мусульманам Республики Татарстан (РТ) с призывом бойкотировать учредительную конференцию Исламского центра РТ, создаваемого фундаменталистской Исламской партией возрождения, Милли меджлисом ("парламентом" татарских националистов, комиссию по религии которого возглавлял Галиуллин) и обществом им. Марджани. С аналогичным призывом по телевидению республики обратился к мусульманам мухтасиб Габдулхак Саматов. Однако 29 мая в Казани эта конференция все же состоялась. Ее председатель Габдулла Галиуллин заявил, что "создание ИЦ РТ никоим образом не направлено против муфтията или на выход мусульман республики из него. Мы сами хотим решать наши вопросы, которыми не занимается Духовное управление, штаб-квартира которого находится в Уфе. Приемлемое для нас не всегда подходит для духовного управления, находящегося на территории России"(!). Галиуллин всегда был близок к татарским национал-радикалам и до сих пор дружит с лидером наиболее радикальной Партии национальной независимости "Иттифак" Фаузией Байрамовой. 12 апреля 1992 года в Саратове при поддержке Мукаддаса Бибарсова прошла региональная конференция Исламской партии возрождения (среди ее тогдашних лидеров наиболее известен Гейдар Джемаль).

13 октября 1992 года в Казани состоялся митинг в память о "мусульманах, павших в 1552 году, защищая город от войск Ивана Грозного", организованный партиями "Азатлык", "Иттифак", Всетатарским общественным центром (ВТОЦ) и комитетом "Суверенитет". Акция началась с намаза по погибшим защитникам города и проповеди Талгата Таджуддина (уже обвинявшего своих оппонентов в национал-радикализме) на площади Свободы. В Казанском кремле Таджуддин вновь прочитал намаз, призвав сохранять взаимопонимание между народами-соседями, "искать путь к сердцам друг друга" (большинство присутствующих требовали независимости Татарстана). Радикальные нотки звучали и в других высказываниях Таджуддина. В частности, он отмечал: "Мусульмане не имеют таких широких возможностей, какими пользуются последователи христианства, ведь число приверженцев ислама в России достигает 10—12 млн и продолжает расти. Исламским деятелям крайне редко предоставляется возможность выступать. Практически не оказывается нам содействия, в сравнении с христианскими храмами, в восстановлении мечетей, большинство которых находится в плачевном состоянии. Но в особенности удручает пассивно-созерцательное отношение властей к очернительским выступлениям СМИ против ислама, распространению заведомой лжи об устремлениях мусульман, приписыванию правоверным агрессивности. Беспочвенные разглагольствования относительно пресловутой "исламской угрозы" или "национал-сепаратистских" намерений лидеров мусульманских регионов доводится слышать и в стенах парламента". Однако лояльность Таджуддина к националистам не переходила в полную солидарность с ними. Так, 20 марта 1992 года его ближайший соратник имам-хатыб Петербурга (ныне таджуддиновский муфтий) Пончаев выступил против провозглашения независимости Татарстана.


Выход духовных управлений Татарстана и Башкортостана, Тюменской и Саратовской областей из подчинения Талгату Таджуддину

Непосредственным толчком к расколу стал организованный ДУМЕС Форум деловых кругов "Мусульмане и новый мировой порядок, наша действительность и горизонты будущего в рамках сотрудничества". Он проходил 16—22 июля 1992 года в Москве, Уфе и Набережных Челнах с участием 700 мусульманских деятелей из СНГ и 27 стран дальнего зарубежья (ОАЭ, Кувейта, Афганистана, Турции, США, Канады и т.д.). В рамках съезда 20 июля в Набережных Челнах состоялось открытие мечети "Тауба" в честь 1100-летия принятия ислама в Великих Булгарах, 22 июля там же открыли соборную мечеть, а в Нижнекамске подняли шпиль на минарет строящейся мечети.

Из воспоминаний Н. Аширова: "До открытия мечети "Тауба" Талгат-хазрат пролежал 15—20 дней в психиатрической больнице в Уфе. Туда приезжали его навещать Равиль Гайнутдин, Габдулла Галиуллин, я был при нем почти постоянно, знаю и лечащего врача. На открытие "Таубы" выступал и небылицы всякие нес. Пришли два попа, зашли все в мечеть, и вдруг Таджуддин начал намаз читать, а попы через толпу уйти не могут: то присядут, то лягут... И когда намаз закончился, он сказал: впервые в истории в России мусульмане и христиане молились вместе. А эти попы ушли недовольные, в таком неудобном положении оказались. А когда спросили, зачем на мечети кресты и звезды Давида, Таджуддин объяснил: зайдет христианин — вот попы — на крест будет молиться, зайдет еврей — на звезду Давида. Это будет и их храм, постепенно три религии объединятся, и будет дружба во всем мире — вот такие несуразные мысли высказывал. Когда возвращались, часа в 2—3 ночи доехали до озера Кандара-куль, возле города Октябрьского он заставил всех догола раздеться и купаться, и сам догола разделся. У кого трусы были, он подходил и кинжалом резал веревку трусов. Все багажники были забиты коньяком "Анис", он постоянно его пил вместе со своими подчиненными".

Таджуддин описывает происходившее иначе: "Во время пребывания в Набережных Челнах на меня напали 120 человек, которых я ни разу не видел в городской мечети, хотя проводил там все молитвы. Среди них преобладали сторонники партии "Иттифак" ("Единство") — этой партии лучше называться "Ифтирак" ("Раздор"), они у всех на виду разрушили витражи мечети "Тауба" с крестами и звездами". На обвинения в психическом нездоровье Таджуддин отвечал, что есть только документ о пребывание в психиатрической лечебнице в 1969 году: "Все хорошо знают, что имеется медицинское заключение о том, что я попал туда "по ошибке", то есть по политическим мотивам".

Дальнейшее развитие событий лидер раскольников Мукаддас Бибарсов описывает так. "12 августа 1992 года 30 человек — имамы и шакирды, приглашенные на курсы Исламского университета имама Мухаммада ибн Сауда, провели собрание в Набережных Челнах. Говорили, что на открытие мечети "Тауба" муфтий Талгат Таджуддин пришел, опоясанный кушаком с мечом, двумя кинжалами и плетью. М. Ибрахим — секретарь мухтасибата Набережные Челны — пришел поприветствовать его и высоких гостей, но чем-то не угодил и получил от муфтия удары палкой. Султан-хазрат из Бугульмы сказал: "Я приехал сюда как переводчик. Вечером 10 августа нам сообщили, что меня, Идриса Галяутдинова и Наиля Сахибзянова зовет муфтий. Мы поприветствовали его и гостей, а в ответ Таджуддин нанес Идрису несколько ударов плетью". Имам X. Мансур из г. Оренбурга сказал, что за бранные слова в мечети Аллах должен покарать муфтия…" Таджуддин так объяснил использование плети: "Идрис Галяутдинов был одним из моих любимых учеников. И когда тот начал рушить на моих глазах храм, который я опекал, как ребенка, несколько лет, я не смог удержаться и три раза символически прошелся плеткой по его спине. Ислам не запрещает применение силы по отношению к своим ученикам. Кстати, Габдулла Галиуллин во время работы в мечети "Марджани" избил там 70-летнего прихожанина, не являвшегося, естественно, его учеником".

О влиянии иностранцев на ход раскола вспоминает сторонник Таджуддина, бывший муфтий Татарстана (1997—2001 гг.) Фарид Салман (Хайдаров): "Неотъемлемой частью национал-сепаратистской идеологии стало появление независимого ДУМ как предвестника появления независимого от России Татарстана. Причем время появления идеи независимого ДУМ совпало с активизацией деятельности саудовцев в России и Татарстане. В Москве в 1992 году открывается саудовское посольство (господствующая идеология в Саудовской Аравии — ваххабизм). Саудовцы налаживают взаимоотношения с Талгатом Таджуддином, но когда видят, что он занимает пророссийскую позицию и осуждает распространение в России сепаратисткой и ваххабитской идеологии, то прекращают с ним какие-либо контакты. Уже в 1992 году саудовцы начинают борьбу с Таджуддином (которая продолжается до сих пор), поддерживая образование раскольнических ДУМ. В июле 1992 года в Набережных Челнах появляется первый саудовский ваххабитский лагерь, причем его посетили Фенисан и аль-Муфлерх — профессора Университета имама Мухаммада ибн Сауда в Эр-Рияде (элитного закрытого ваххабитского университета). Они связаны с крупной саудовской банковской группой Араджихи, которая имеет филиалы по всему миру, в том числе в США. С Набережными Челнами связана и история раскола. Не понимаю, как саудовцы смогли за короткое время собрать несколько десятков подростков из Татарстана, Башкирии, Сибири: я следил за прессой, и нигде не было рекламы этого лагеря.

Уровень организации лагерей говорит о том, что Саудовская Аравия всерьез заинтересовалась Татарстаном, так как татары — самая многочисленная мусульманская нация РФ. Я был главой международного отдела мухтасибатского управления Татарстана, знаю арабский язык, поэтому мне поручили сопровождать саудовцев. Через неделю общения, саудовцы стали предлагать мне сотрудничество и обещать золотые горы, так как я был духовным лицом, занятым в структуре ДУМЕС, знал специфику российского ислама. Они предлагали сотрудничать именно с ними, но, зная их психологию и государственный строй, я могу с уверенностью сказать, что это была не их личная инициатива. В такой стране, как Саудовская Аравия, которая является неограниченной монархией, где, по мнению международных правозащитных организаций, систематически грубо попираются права человека, невозможно себе представить, чтобы их профессора или фонды действовали по собственной инициативе, не имея согласия на то со стороны государства. (В Саудовской Аравии рабство негров отменили в 1962—1963 годах, паспорта женщинам впервые выдали в декабре 2001-го, до сих пор запрещено существование любых партий и общественных организаций. Из 231 государства мира только в двух — Саудовской Аравии и ОАЭ — никогда не проводили выборы. — М. Т.) А спецслужбы этой страны работают в специфической области — в области религиозной идеологии.

Поэтому предложенное мне сотрудничество в конце июля 1992 года можно характеризовать как сотрудничество не просто с ними, а как минимум с университетом Мухаммада ибн Сауда. В это время происходит контакт между властями Татарстана и саудовцами. Вскоре саудовцы попадают в автокатастрофу и за ними присылают летающий госпиталь короля Саудовской Аравии. Через две недели после отъезда саудовцев в Башкирии начинается раскол. У меня есть 100%-я информация, что Фаузия Байрамова контактировала с этими саудовскими профессорами. В Набережных Челнах созывается "мусульманский съезд", который организует ее партия "Иттифак": собрался съезд, на сцену выскочила Байрамова, громко заявила: "Надо избрать Габдуллу-хазрата", после чего Габдулла Галиуллин стал "муфтием Татарстана". Почти день в день появляются раскольничьи ДУМ в Башкирии и Поволжье — такая одновременность наводит на мысль, что был центр, который координировал их появление и дальнейшее сближение раскольников между собой. У меня есть основания полагать, что этот центр находился в Саудовской Аравии".

На ход событий 1992 года повлиял и пример соседних стран: 24 июня мусульмане Кулябской области вышли из казыятского управления Таджикистана; первого апреля съезд Исламского центра Чечни, которым тогда руководил Магомед Алсабеков, "объявляет о роспуске" ДУМ Чечни, а 9 июля съезд ДУМ Чечни, возглавлявшийся Магомедом-Баширом Арсанукаевым, закрывает Исламский центр Чечни.

Возникновению раскола способствовали личные трения с Таджуддином, перспектива или реальность понижения в должности. Так, на рубеже 1991—1992 годов Габдулла Галиуллин снят с поста имама самой престижной казанской мечети "Марджани" и назначен имамом мечети Сенного базара. После окончания первого курса Исламского университета Триполи (Ливия) в июне 1985 года Гусману Исхакову (нынешнему муфтию Татарстана) Таджуддин заблокировал продолжение обучения. "Об этом я узнал в 1986 году от секретаря Таджуддина, уже когда меня отправили в город Октябрьский, как в ссылку, думая, что я там пропаду, ведь и не такие пропадали", — вспоминает Гусман-хазрат, намекая, что Таджуддин увидел в нем конкурента. В июне 1992 года Аширову, после двух лет его учебы в Исламском университета в Константине (Алжир), не продлили визу: Таджуддин собирался отправить его "возрождать ислам" в родной Тобольск (Аширов признает, что в августе "официально не работал секретарем ДУМЕС, был на каникулах"). В августе Таджуддин за административно-хозяйственные недоработки уволил Нигматуллина с поста уфимского мухтасиба, Нурмухамед-хазрат жил в Уфе в квартире ДУМЕС, которой Таджуддин собирался его лишить, сказав: "Убирайся в свое Темясово". После съезда, состоявшего в 1990 году, посланцы Таджуддина пытались сместить саратовского имама Мукаддаса Бибарсова.

18 августа, когда Таджуддин поехал в Турцию, в Уфе прошло заседание общественных организаций Башкортостана и инициативной группы Нигматуллина, принявшее резолюцию: "В Духовном управлении из-за прогрессирующей болезни его главы — муфтия Талгата Тажетдина, резко обострилась обстановка, муфтий своими аморальными поступками (употребление наркотиков и спиртного) показал свою полную несостоятельность руководить ДУМЕС. Он же допускает разбазаривание в свою пользу финансовых средств Духовного управления… Совместное заседание постановляет: 1. Осудить недостойное и аморальное поведение муфтия Талгата Тажутдина. Указать, что он не достоин занимать пост муфтия Духовного Управления; 2. Передать через СМИ… об открытии самостоятельного Духовного управления мусульман Республики Башкортостан (ДУМ РБ); 3. Обратиться министерству здравоохранения РБ, его министру Турьянову с просьбой организовать медицинское осведетельствование Т. Таджутдина, а также просить его о предоставлении оправки (документа) о пребывании муфтия в психоневрологической больнице;… 5. Направите соответствующие письма правоохранительным органам с целью предупреждения провокаций со стороны сторонников муфтия, имея в виду наличие у них холодного и огнестрельного оружия; 6. Общественным организациям бащкир и татар выработать совместную линию в отношении судьбы ДУМЕСа и образования Духовного управления РБ; 7. Принять меры к замораживанию вкладов ДУМЕС в банках республики; 8. Образовать оргкомитет по созыву съезда и пленума мусульман РБ…".

Автор этих строк сохранил орфографию резолюции, чтобы было видно, в какой спешке ее составляли. Фамилия Таджуддин упомянута трижды, каждый раз в новом написании, даже слово "башкир", написано через "щ", башкиры упомянуты раньше татар (среди уфимских раскольников башкиры были в большинстве, а в то время в Уфе по переписи 1989 года они составляли 11,3%, татары — 27%). Хотя главным организатором (или, во всяком случае, "флагом") заседания был Нигматуллин, резолюцию подписали ничего не значащие председатель и секретарь совместного заседания М.М. Кульшарипов и Т.Ф. Карамышева. По словам Аширова, эта же резолюция, разосланная по факсу из Набережных Челнов в этот же день по всем мечетям ДУМЕС, вообще была анонимной.

19 августа Нурмухамед Нигматуллин, стерлитамакский и сибайский мухтасибы Ришат Рафиков и Аглям Газизов, еще два-три имама (в том числе имам Аскино) выступили по Башкирскому телевидению с критикой муфтия и заявили о проведении учредительного съезда ДУМ РБ: Нигматуллин пожаловался, что Таджуддин назвал его "тупым башкиром" (в руководстве ДУМЕС Нигматуллин был единственным башкиром, из 128 имамов этой организации, в декабре 1988 года башкир было трое), а Башкирский народный центр "Урал" и Башкирская народная партия призвали своих сторонников принять участие в съезде.

21 августа 1992 года, в пятницу, под руководством Нигматуллина, Аширова, Рафикова, Исхакова и Газизова прошел учредительный съезд ДУМ республики. "Все организаторы ДУМ Башкортостана были татарами, а Нигматуллин — татароговорящий башкир, в Уфимской соборной мечети ему приходилось говорить только по-татарски. О том, что Нигматуллин — башкир, я узнал только тогда, когда мне башкиры начали говорить: ты свою кандидатуру не выставляй, пусть Нурмухамед-хазрат будет. Тогда я понял, что у башкир и татар между собой возможны трения. Мы тогда напечатали в типографии устав, раздавали его везде, регистрировали приходы в местных районных администрациях", — вспоминает Аширов. По словам Нигматуллина, в работе съезда участвовало 300 представителей от 120 из 160 приходов республики (по данным таджуддиновцев, в республике было 208 приходов), все они единогласно утвердили создание ДУМ РБ, его устав и руководство. Первым заместителем стал Аширов, заместителем — Ришат Рафиков, в президиум также вошли Газизов и Исхаков (после переезда Нафигуллы-хазрата в Москву первым замом стал Исхаков, а после его переезда в Казань — брат Мукаддаса Бибарсова Аюп). "Я лично всегда был против создания отдельного духовного управления. Но последние события в Набережных Челнах и Уфе, а также болезнь муфтия ускорили все процессы", — признался через две недели Нигматуллин.

Съезд принял Обращение к мусульманам РБ, которое опять подписала "инициативная группа": "Обращаемся к вам в связи с трагической обстановкой, сложившейся в ДУМЕС, деятельность которого в результате новой волны психического расстройства ее руководителя муфтия Талгата Таджутдинова, периодически повторяющегося на протяжении ряда лет, полностью парализована… Под прикрытием организации помпезных съездов, юбилеев и форумов идет разбазаривание средств ДУМЕС. Переданные лично в руки муфтия многие сотни тысяч долларов, предназначенные для издания бесплатно распространяемой религиозной литературы, восстановления мечетей и медресе, нигде не оприходованные и не зарегистрированные, фактически находятся в его личном пользовании. В результате парадных и помпезных мероприятий, организованных для поднятия личного авторитета муфтия, ДУМЕС имеет более чем 50-миллионный долг кредитным банкам республики, одни проценты которого превышают весь приход ДУМЕС. Непомерно раздут штат ДУМЕС, где множество хорошо оплачиваемых "помощников" и "телохранителей", без всякого понятия об исламской морали и нравственности, выполняют роль лакеев при пресловутом Шейхуль-исламе муфтии и еще больше способствуют многократному возрастанию этого долга. Строятся роскошные виллы, приобретаются суперсовременные автомобили в личное пользование муфтия, религиозная литература продается по баснословным ценам… используя ресурсные и коммерческие возможности нашей республики, всю деятельность направляют на личное обогащение главы ДУМЕС и его окружения из родственников, занимающих ключевые посты (член ревкомиссии, коммерческий директор, кладовщик и т.п.)… Унижают и зажимают местные одаренные кадры и религиозных лидеров. Примером может служить факт грубейшего оскорбления и единоличного решения об изгнании уважаемого в нашей республике и за ее пределами Имама мухтасиба мусульман Башкортостана, имама хатиба Уфимской мечети хаджи Нурмухамеда Нигматуллина, которому на пятничной молитве всенародно и в оскорбительной, недопустимой форме предложено уехать в Сибай или Темясово для руководства делами Башкортостана…"

22 августа состоялся Учредительный съезд ДУМ Республики Татарстан (ДУМ РТ): "Мы фактически после съезда ДУМ РБ тех же людей посадили в три автобуса и повезли на съезд ДУМ РТ в Набережные Челны. Мы хотели избрать Гусмана Исхакова муфтием Татарстана, такая у нас была предварительная договоренность. Но Габдулла Галиуллин подсуетился с татарскими националистами, Байрамова и другие представители "Иттифака" сказали, что поддержат наш съезд только в том случае, если будем Габдуллу двигать в лидеры. В Казани мы не могли съезд провести, в то время там были очень сильны позиции Талгата. Исхаков не стал особенно настаивать, так как понимал, что предстоит очень тяжелая борьба, он такой человек, борьбы не любит. Он говорил: мое время еще придет, и действительно так получилось", — вспоминает Аширов. Кандидатуру Исхакова выдвинули на съезде, но он ее снял в пользу Галиуллина, жена которого, Рамзия, — родная сестра Исхакова.

24 августа Нигматуллин провел пресс-конференцию в Доме печати, где сообщил, что "Москва и область, Прибалтика, Сибирь и некоторые другие регионы выйдут в ближайшее время из ДУМЕС, а мусульмане Свердловской, Челябинской областей, Сибири собираются присоединиться к ДУМ РБ, которое временно расположилось в Уфе по улице Тукая, 52". Затем он пожаловался на то, что "Башкортостан и Татарстан мало посылают молодежи за границу в исламские духовные учебные заведения". Тогда же в Доме печати появился вернувшийся из Турции Таджуддин. Он заявил, что проведение съезда раскольников финансировал Уфимский кооперативный банк "Восток", который перевел 120 тыс. рублей ДУМ РБ и оплатил аренду нового здания башкирского ДУМ, а съезд ДУМ Татарстана поддержали молодежные криминальные группировки — "главари местной мафии братья Кашаповы. По их же указанию мне в пищу были подсыпаны психотропные средства, после чего я с большим усилием мог контролировать свои действия", — сказал Таджуддин, имея в виду события вокруг "Таубы".

26 августа состоялся расширенный пленум ДУМЕС, осудивший "сепаратистские действия этих отщепенцев, нарушивших присягу и поправших религиозную этику" (по словам Таджуддина) и освободивший от должностей членов президиума ДУМЕС Нигматуллина и Аширова, а также 9 из 25 мухтасибов. Таджуддин назвал их имена: Сулейман Зарипов (Бугульма), Гумар Валеев (Екатеринбург), Идрис Галяутдинов (Набережные Челны), Гусман Исхаков (Октябрьский), Наиль Сахибзянов (Пермь), Мукаддас Бибарсов (Саратов), Аглям Газизов (Сибай), Ришат Рафиков (Стерлитамак), Галимзян Бикмуллин (Тюмень). На следующий день у Соборной мечети Уфы состоялся митинг в поддержку пленума, организованный татарскими организациями "Азатлык", ТОЦ и "Идель-Урал", на котором председатель башкортостанского ТОЦ Карим Яушев призвал всех мусульман объединиться вокруг Таджуддина, "имя которого в последнее время пытаются очернить". Талгат-хазрат сказал, что долг ДУМЕС действительно составляет 50 млн рублей, но "государство за годы советской власти причинило столько убытков исламу, разрушая или конфискуя здания мечетей и медресе", что теперь оно просто обязано списать эти долги. Собравшиеся его поддержали. "Мы воздвигли в Набережных Челнах мечеть "Тауба" стоимостью более 5 млн рублей, а что из этого вышло? Люди, которые теперь пытаются представить меня психически нездоровым, принялись тогда разрушать мечеть, разбив дорогостоящие витражи — это они-то нормальные?" — сказал муфтий, напомнив об общем происхождении ислама, христианства и иудаизма и о том, что в древнем Булгаре Старая мечеть украшена шестиконечными звездами, а в Турции в оформлении мечети Султана Ахмада и Голубой мечети использованы шестиконечные звезды и кресты, но там никто не протестует против этого. Кстати, до того, раскольники не бывали в Турции, зато совершали хадж в Саудовскую Аравию.

Пленум ДУМЕС принял обращение, в котором говорится, что раскол "может серьезно осложнить отношения суверенного Башкортостана со странами мусульманского мира", "из 230 приходов Татарстана на съезде в Набережных Челнах присутствовало лишь 12 имамов, а остальные его участники — прихожане". Необходимо провести полномочные съезды духовенства, которые и решат выходить из ДУМЕС или нет; законность расходования Таджуддином денег подтверждена документами, а в хищении средств замешан лидер раскольников Габдулла Галиуллин, который "выкрал со склада мечети партию одноразовых шприцев, присланных в качестве гуманитарной помощи из Саудовской Аравии". Поэтому ДУМЕС подаст в суд на журналистов, оклеветавших Таджуддина, если не будут даны опровержения.

В сентябре Таджуддин приводил такие данные: в работе съезда ДУМ РТ участвовали 16 из 250 имамов или 12 из 220. Причем в обоих случаях 6 выступили против образования независимого ДУМ; на съезд ДУМ РБ прибыло 15 или 16 имамов из 200 — "ни один из участников не был избран, как это положено, своими прихожанами". Аширов признает, что съезд в Набережных Челнах не был многочисленным и представительным, но подчеркивает, что на съезде в Уфе присутствовали представители большинства приходов Башкортостана. (Соотношение сил в этой республике оставалось неизменным все последнее десятилетие: к 1 января 1995 г., по данным А. Юнусовой, работавшей с архивами обоих ДУМ, у ДУМ РБ было 219 зарегистрированных приходов, у ЦДУМ — 139; на 1 января 2002 г. перерегистрацию прошли 213 приходов ДУМ РБ и 130 — ЦДУМ.)

"Когда мы создали ДУМ РБ, избрали муфтием Нурмухамеда-хазрата, нас принял и долгое время поддерживал президент Башкортостана Муртаза Рахимов. Он сразу предоставил Нигматуллину четырехкомнатную квартиру, а ДУМ республики — здание под резиденцию", — вспоминает Аширов. Помощь Рахимова выразилась и в том, что уже 1 сентября 1992 года устав ДУМ РБ зарегистрирован в Совете по делам религий при Совмине РБ.

2 сентября Галиуллин, Бибарсов и еще четыре имама провели пресс-конференцию, где заявили: "Лишь человек без ума мог допустить установку на здании мечети в Набережных Челнах пяти стеклянных изображений иудейского знака и креста внутри полумесяца, крест — символ христианства, которое подавляло ислам с 1552 года". Раскольники также поведали, что обратились к президенту и премьер-министру РТ с просьбой оказать содействие в "восстановлении исторической справедливости, воссоздании духовного центра мусульман в Казани". Сторонники Таджуддина сообщили, что Галиуллин является членом Милли меджлиса и его выход из ДУМЕС связан с притязаниями Милли меджлиса на власть в Татарстане. В этот же день во все газеты Татарстана было направлено обращение "К соотечественникам и братьям по вере". Его авторы "таджуддиновцы" — казанский мухтасиб Габдулхак Саматов, имам Зеленодольска Габдельхамид Зиннатуллин, председатель Азимовской мечети Казани Хади Ахметвалиев, имам мечети "Марджани" и гендиректор исламского бизнес-центра РТ Ильдар Хамидуллин — заявили, что "попытки растащить ДУМЕС по "национальным" квартирам потерпели полный провал". 4 сентября против раскола в ДУМЕС выступили оренбургский мухтасиб, татарские и даже башкирские объединения.

Тем не менее 15 сентября Совет по делам религий при Кабинете министров Татарстана зарегистрировал ДУМ республики: М. Шаймиев поддержал раскольников не так активно, как М. Рахимов, но советники Шаймиева выдвигали идею о переносе столицы российского ислама в Казань и в случае согласия на это Таджуддина были готовы поддержать и его.

4 сентября Таджуддин и Галиуллин провели переговоры один на один, после чего Габдулла-хазрат заявил, что Талгат-хазрат признал ДУМ РТ и его муфтия. Таджуддин опроверг это заявление только 8 октября. Он сказал, что встречался с Галиуллиным, "чтобы положить конец взаимным обвинениям" в СМИ, а "во избежание усиления недоверия и неприятия среди мусульман и верующих других вероисповеданий" обе стороны решили сотрудничать "на основе Корана и Сунны пророка Мухаммада".

продолжение здесь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments